Как устранить технологическое отставание корпораций Европы

Старый Свет меняется наиболее решительно как раз в результате кризисов

ФОТО: pixabay.com

Евросоюз был создан после Второй мировой войны. Мировой финансовый кризис 2008 года и последовавший затем кризис в еврозоне привели к расширению финансового сотрудничества между европейскими странам. Пандемия Covid-19 подстегнула усиление финансовой координации с помощью фонда восстановления экономики «Следующее поколение ЕС». А теперь война в Украине радикально меняет энергетическую стратегию Европы и спровоцировала новый диалог об обороне.

В этом контексте власти не должны забывать о другом медленно развивающемся кризисе: значительном технологическом отставании европейских компаний в сравнении с другими ведущими странами. Поскольку технологии проникают во все отрасли и меняют динамику конкуренции, инновации и технологическое лидерство имеют такое же значение для стратегической автономности ЕС, как и поставки энергоносителей или оборона, особенно на фоне усиливающейся геополитической турбулентности.

В основном именно технологическим отставанием объясняется, почему показатели крупных европейских компаний хуже, чем у американских. По данным нового исследования, проведённого Глобальным институтом McKinsey, в период с 2014 по 2019 годы доходы крупных европейских компаний росли на 40% медленнее, чем у их американских аналогов. В целом компании Европы инвестировали на 8% меньше (доля капитальных расходов в общем объёме инвестированного капитала), а их сумма расходов на исследования и разработки была меньше на 40%. На долю информационно-коммуникационных технологий и фармацевтической отрасли пришлось 80% этого инвестиционного отставания, а также 75% разницы в расходах на НИОКР и 60% разницы в темпах роста доходов.

Европа уже давно знает об этих технологических недостатках и недавно запустила целую серию инициатив с целью направить регион на путь улучшения показателей. В их числе программа ЕС «Горизонт Европа» размером в 95,5 млрд евро, а также инициативы «Умная специализация» и «Важные проекты в общеевропейских интересах». Тем временем Великобритания собирается инвестировать 800 млн фунтов стерлингов в течение четырёх лет в новое Агентство передовых исследований и изобретений.

Эти шаги позитивны, но их может оказаться недостаточно. Сегодня европейским компаниям не хватает масштаба и скорости американских и китайских компаний. Мы провели новый анализ десяти «поперечных технологий» (в их числе искусственный интеллект, облачные вычисления, биотехнологии), которые внедряются горизонтально в самых разных отраслях. В ходе нашего анализа выяснилось, что Европа опережает США и/или Китай лишь в двух категориях.

Взять, к примеру, сектор чистых технологий (cleantech). Европа поставила перед собой более амбициозные цели по сокращению выбросов углекислого газа, чем любой другой регион мира; у Европы на 38% больше патентов в секторе cleantech, чем у США (и в два с лишним раза больше, чем у Китая); и у неё больше внедрённых чистых технологий на душу населения, причём эти технологии уже считаются зрелыми. Однако Китай лидирует почти на всех направлениях производства чистых технологий, а его рыночная доля часто превышает 50%. Тем временем США лидируют в прорывных технологиях будущего, в числе которых: термоядерный синтез; улавливание, использование и хранение углерода; умные энергосети; аккумуляторы следующего поколения; длительное хранение электроэнергии.

Такое технологическое отставание мешает европейским компаниям конкурировать и расти, что оказывает негативное воздействие на экономическое здоровье Европы. По нашим оценкам, речь идёт о корпоративной добавленной стоимости на сумму 2-4 трлн евро ежегодно в период до 2040 года – с её помощью можно было бы генерировать инвестиции, занятость, зарплаты, общественные блага и услуги.

Для лучшего понимания этой цифры: она эквивалентна 30-70% прогнозируемого роста ВВП Европы в период 2019-2040 годов, или одному процентному пункту темпов роста в год. Она в шесть раз больше общей суммы, необходимой Европе для достижения нетто-нулевых выбросов парниковых газов к 2050 году. И она представляет собой 90% всех текущих социальных расходов в Европе: её достаточно, чтобы профинансировать ежемесячный универсальный доход всем гражданам Европы в размере 500 евро.

Проблема неотложна. Согласно оценкам Всемирного экономического форума, в ближайшие десять лет 70% новой экономической стоимости будет создаваться с помощью цифровых технологий. Кроме того, современные передовые технологии обладают сетевым эффектом, им свойственна динамика «победителю достаётся всё», и поэтому отстающим становится трудно догонять лидеров.

Если Европа не улучшит свои позиции в поперечных технологиях, тогда её компании могут начать отставать даже в тех отраслях, где они традиционно лидировали. Например, как показывает наш анализ, хотя Европа является ведущим мировым автопроизводителем, на долю производителей из США приходится почти 70% всех километров, пройдённых автономными автомобилями четвёртого уровня. Кроме того, на долю европейских компаний приходится 95% всех люксовых брендов в мире, но у них весьма умеренное присутствие в секторе носимых устройств, в то время как совокупная рыночная доля компаний Apple, Huawei, Samsung и Xiaomi достигает почти 65%.

Европейским компаниям надо иметь возможность масштабировать свой бизнес и действовать быстрее в мире, где постоянно появляются прорывные технологии и где важен размер и гибкость. Для этого потребуется преодолеть целый ряд барьеров, негативно влияющих на показатели европейских фирм. Особенно выделяются четыре таких барьера: фрагментация рынка и отсутствие масштабов; дефицит устоявшихся технологических экосистем; недостаточная развитость финансирования с помощью рискового капитала; среда регулирования, которая могла бы активней поддерживать перемены и инновации.

Государственные власти и регуляторы могут многое сделать, чтобы помочь выравниваю игрового поля для европейских компаний. В случае с поперечными технологиями, для которых важны масштабы, Европа могла бы, например, увеличить и объединить свои ресурсы; разработать региональный корпоративный свод правил для компаний с высоким потенциалом роста; способствовать трансграничной консолидации и поощрять её. Европейские страны могли бы также увеличивать частный капитал, помогающий масштабированию бизнеса, и подумать о более активном объединении государственных закупок и мер поддержки НИОКР, даже если это будет означать частичный отказ от национального суверенитета. Чтобы сделать возможным повышение скорости операционной деятельности, Европа могла бы подумать о проведении ребалансировки с целью снижения веса «принципа предосторожности» и о разработке ускоренных процессов одобрения регуляторами и принятия решений.

Европа по праву гордится своей репутацией в сфере экологической устойчивости и социальной инклюзивности; и до сих пор ей очень хорошо служила социально-экономическая модель, используемая сейчас в этом регионе. Но по мере распространения революционных технологических изменений властям придётся провести переоценку достигнутых ранее компромиссов. Сегодня Европе нужно воспользоваться импульсом сотрудничества, возникшим из-за войны в Украине, и поддержать передовые технологии, которые будут критически важны для её конкурентоспособности и процветания в будущем.

Ян Мишке, партнёр в Глобальном институте McKinsey.

Юрица Новак, управляющий партнёр в Центрально-европейском офисе McKinsey & Company.

© Project Syndicate 1995-2022 

Возвращайтесь к нам через 2 недели, к публикации готовится материал «Пятьдесят оттенков Хургады »

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
11374 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить