Плач китайского оптимиста с Уолл-Стрит

13918

Что грозит безудержному росту китайской экономики

ФОТО: © unsplash.com

Последние 25 лет я был убежденным китайским оптимистом. Впервые я пришел к такому мнению в разгар азиатского финансового кризиса 1997–1998 годов. Так называемое экономическое чудо в Восточной Азии было разрушено, и Китай повсеместно изображался как последняя «костяшка» домино, которая упадет в то, что тогда считалось первым кризисом глобализации. После того как я объездил весь регион в качестве главного экономиста Morgan Stanley, я быстро оценил силу рыночных экономических преобразований в Китае. Итак, в марте 1998 года я высказал совсем иную точку зрения на страницах Financial Times, опубликовав свою первую статью о Китае «Страна восходящего дракона».

Если в двух словах, мое мнение заключалось в том, что Китай вытеснит Японию в качестве нового двигателя посткризисной Азии. Япония барахталась в последствиях после взрыва «пузыря», тогда как ориентированный на реформы Китай обладал необходимыми средствами, решимостью и стратегией, чтобы противостоять валютному заражению разрушительного внешнего шока и поддерживать быстрый экономический рост. По мере того как Китай продвигался вперед, чему способствовало его вступление во Всемирную торговую организацию в конце 2001 года, а Япония погружалась во второе потерянное десятилетие, китайская экономика взлетела как ракета.

Это стало началом необычайного путешествия для меня как китайского оптимиста с Уолл-Стрит. Весной 1998 года я провел день в Сиэтле с тогдашним министром финансов Китая Сян Хуайчэном. Он прочитал мою статью в FT и хотел обменяться мнениями по экономике Китая и США. Он просил меня рассматривать Китай не столько с точки зрения традиционных государственных предприятий (ГП), сколько через призму быстро развивающейся предпринимательской субкультуры, движимой поселково-волостными предприятиями (ПВП).

Сян был достаточно любезен, чтобы организовать последующий тур по нескольким ПВП в провинции Фуцзянь. Наиболее впечатляющим был визит в Hengtong Group, в то время быстрорастущий производитель высококачественных оптоволоконных и телекоммуникационных кабелей. Компания Hengtong, оснащенная самыми современными технологиями из США и Германии и укомплектованная на удивление большим количеством выпускников колледжей, была полной противоположностью давно закостенелым государственным предприятиям Китая.

Этот опыт разжег мой аппетит. Я углубил свое исследование кажущегося парадоксальным динамизма смешанной экономики Китая, когда недавно реформированные и все более ориентированные на рынок госпредприятия начинают размещать акции на международных рынках капитала, балансируя с быстро растущим частным сектором. Сможет ли Китай избежать хронических проблем, от которых давно страдают другие смешанные системы, включая Японию?

Этот же вопрос задал бывший премьер Вэнь Цзябао. Я впервые встретился с ним в конце 2002 года, за несколько месяцев до его избрания премьер-министром при президенте Ху Цзиньтао. Его интерес произвел на меня большее впечатление, чем его навыки стратега, которыми отличался его предшественник Чжу Жунцзи.

Но у Вэня хватило мужества начать дискуссию по одной из самых сложных проблем Китая: на публичной пресс-конференции в марте 2007 года он предупредил: несмотря на то что внешне экономика сильна, она рискует стать «нестабильной, несбалансированной, нескоординированной и неустойчивой». К большой чести Вэня, он сформулировал парадокс «четырех не» всего за несколько месяцев до начала кризиса субстандартного ипотечного кредитования в Америке, кульминацией которого стал мировой финансовый кризис 2008–2009 годов.

В этот момент моя позиция китайского оптимиста удвоилась. Устойчивость смешанной системы – наследие «реформ и открытости» Дэн Сяопина – послужила ключом к тому, что, по моему мнению, станет мощным изменением баланса китайской экономики. «Четыре не» Вэнь можно решить только путем структурного перехода от экспорта и инвестиций к росту, ориентированному на потребителя, от производства к услугам, от избыточных сбережений к поглощению сбережений путем инвестирования в несовершенную систему социальной защиты, а также путем перехода от иностранных к местным инновациям.

Гибкий, смешанный, все более динамичный частный сектор Китая в состоянии сделать все это и даже больше. В годы после провозглашения программы Вэнь Цзябао пятилетние планы Китая были приведены в соответствие с этой программой восстановления баланса. Доводы в пользу структурной трансформации в систему, в большей степени основанную на рыночных принципах, становились все более очевидными. Оптимисты, вроде меня уверовали в свою правоту.

Затем пришел Си Цзиньпин. Поначалу казалось, что китайский лидер пятого поколения сделан из того же теста, что и ориентированный на реформы Дэн. Особенно обнадеживал масштабный комплекс реформ, предложенный на Третьем пленуме 18 съезда партии в конце 2013 года. Но вскоре после этого в стратегию ребалансировки начали вкрадываться неприятные поправки.

В 2017 году Си открыл 19-й съезд партии регрессией к марксистской идеологии, которая сразу же стала известна как «Мысли Си Цзиньпина». Смещение баланса в сторону потребителя не получило должного внимания. Антикоррупционная кампания стала сводиться не столько к изгнанию правонарушителей из партии, сколько к устранению политических соперников Си и укреплению его власти. А геостратегическая сила Си вырвалась из сдержанной позиции Дэна («затаись и жди») и привела к крупному конфликту с Соединенными Штатами.

Год 2022-й стал последним тревожным звонком для китайских оптимистов. Великодержавный гамбит Си привел Китай к «безграничному партнерству» с Россией на фоне неспровоцированного вторжения Кремля в Украину. Упрямая настойчивость Си в несостоятельной политике «нулевого COVID» выявила скрытое инакомыслие, которого не наблюдалось ни в одном поколении. 20-й съезд партии в октябре 2022 года был не столько о претензиях Си на беспрецедентный третий срок на посту генерального секретаря, сколько о его зацикленности на безопасности в «грозном мире опасных, бурных морей».

В условиях сокращения численности населения трудоспособного возраста, Китаю, который до недавнего времени являлся величайшей историей роста в мире, необходимо ускорить повышение производительности, чтобы вернуться на пьедестал. Вместе с тем акцент Си на безопасности, власти и контроле подрывает производительность в то время, когда Китай нуждается в ней больше всего. В результате экономическое чудо может только пострадать.

Китай приблизился к «земле обетованной». Его современная экономика находилась на экстраординарной траектории. Программа восстановления баланса обещала еще большее. Но Си нарушил это обещание. Политическая экономия автократии окатила ледяной водой всех нас, кто когда-то был несгибаемым китайским оптимистом.

© Project Syndicate 1995-2022 

Возвращайтесь к нам через 3 недели, к публикации готовится материал «Историк»

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Forbes Video

Основатель КДЛ "Олимп" Ерлан Сулейменов: о связях с Минздравом, неудачных праймериз и вакцинировании

Смотреть на Youtube

Нурлан Смагулов: Цены на авто, утильсбор, долги MEGA, «агашки», аукционы, бизнес за границей

Смотреть на Youtube

Сможет ли война в Украине спровоцировать казахстанцев на новые массовые протесты

Смотреть на Youtube

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить