Почему националисты особенно активны вдали от родины

13933

Некоторые члены иммигрантских общин, как правило, занимают более экстремальную позицию

ФОТО: © Depositphotos/casarda

По всей видимости, президенту Реджепу Тайипу Эрдогану не нужны были голоса граждан Германии и голландско-турецкого происхождения, для того чтобы одержать победу на недавних президентских выборах в Турции. Тем не менее Эрдоган получил большинство голосов из-за рубежа, включая почти 70% голосов в Германии и Нидерландах. Поскольку не все немцы или голландцы турецкого происхождения принимают участие в выборах в Турции, к таким статистическим данным необходимо относиться с осторожностью. Но правый турецкий национализм, похоже, пользуется большой популярностью среди граждан с двойным гражданством. И такие зарубежные националисты, как правило, кричат о своих убеждениях, разъезжая по немецким городам, сигналя в машинах и выкрикивая политические лозунги.

Это признано продемонстрировать дух неповиновения, заметную политическую идентичность, а также они служат знаком для большинства населения, что этническое меньшинство тоже имеет право голоса. Однако это также отражает тенденцию: некоторые члены иммигрантских общин, как правило, занимают более экстремальную позицию, когда речь идет о политике их стран происхождения, чем граждане, которые всё еще проживают в своей стране.

Так, халистанские сепаратисты, призывающие к созданию независимой Сикхской страны в Пенджабе, например, иногда более громогласны в Канаде или Соединенном Королевстве, чем в Индии. Аналогичным образом Ирландская республиканская армия получала щедрую финансовую поддержку от американцев ирландского происхождения, индуистские националисты процветают в некоторых частях Великобритании, а радикальные исламисты нашли благодатную почву для вербовки в городах Западной Европы. Хотя это отчасти отражает большую политическую свободу на Западе, другие факторы также объясняют, почему некоторые иммигранты во втором поколении тяготеют к правому национализму.

Распространенным объяснением является относительное отсутствие интеграции незападных или нехристианских меньшинств, родившихся в Европе. Зачастую в этом винят фанатизм и предубеждения большинства населения. Или вина может быть возложена на клерикальных экстремистов, которые распространяют сообщения радикального и даже насильственного характера в мечетях или других религиозных местах.

В таких рассуждениях может быть доля правды. Нет ничего нового или удивительного в том, что некоторые иммигранты во втором и третьем поколении из стран с весьма разными культурными и религиозными традициями считают приспособление, адаптацию или ассимиляцию трудными, а иногда и унизительными. Но эта проблема усугубляется еще большим чувством отчуждения, которое многие иммигранты испытывают по отношению к своим странам происхождения.

В своей книге «Убийство в Амстердаме», вышедшей в 2007 году, я исследовал историю Мохаммеда Буйери, сына марокканских иммигрантов, родившегося в Нидерландах. Поначалу Буйери казался идеально интегрированным иммигрантом во втором поколении, который любил футбол, пиво и рок-музыку. Но череда личных неудач привела Буйери на радикальный путь, превратив его в исламистского революционера, убившего в 2004 году Тео ван Гога, видного голландского критика ислама. Он чувствовал себя презираемым чужаком в своей родной стране, но поездка в марокканскую деревню его родителей заставила его понять, что и там он никогда не сможет вписаться в общество.

Особо крайняя форма исламизма, распространяемая через онлайн-сеть англоязычных революционных веб-сайтов, дала Буйери чувство гордости и сопричастности. Хотя он чувствовал себя чужим как в Нидерландах, так и в Марокко, он нашел сообщество среди группы озлобленных, мстительных неудачников, которые покажут миру, что с ними нужно считаться – если необходимо, то и посредством актов насилия.

Такое отчуждение может нанести огромный ущерб, влияя как на иммигрантские сообщества внутри страны, так и на политическую динамику за рубежом. Хотя экстремисты всегда представляют меньшинство, их действия бросают тень на их общины. Каждый акт исламистского насилия, например, оказывает чрезмерное давление на мирных мусульман, включая тех, кто никогда не ступал в мечеть, вынуждая доказывать, что их ничего не связывает с террористами.

Радикальные представители религиозных или этнических меньшинств, естественно, более активны, чем большинство людей, которые просто хотят, чтобы их оставили в покое и они могли жить своей жизнью. А радикалы иногда ведут себя так, как будто они являются представителями своих разных общин. Например, в 2004 году Гурприт Каур Бхатти, британский драматург сикхского происхождения, получила угрозы убийства и была вынуждена скрываться после того, как написала пьесу о насилии в сикхском храме. После того, как запланированная премьера спектакля была отменена, представитель протестующих заявил, что это является победой Сикхской общины. Именно к таким неизбранным представителям часто обращаются национальные и местные политики, даже если активисты и протестующие могут вообще не представлять взгляды своих так называемых сообществ.

Большинство сикхов, индусов, курдов, турок и представителей других меньшинств не являются экстремистами или этнонационалистами. Но чаще всего молодые люди, которые не чувствуют себя дома ни в своих родных странах, ни где-либо еще, разжигают предубеждения и агрессию среди большинства населения и поддерживают успехи экстремистских движений в странах, которые покинули их родители или дедушки и бабушки.

Эрдоган – проницательный и циничный политический стратег, которому не нужна степень по социологии для того, чтобы признать проблемы, с которыми сталкиваются турецкие иммигранты в Европе. Он знает, что его фантазии об османском величии и призывы к религиозной и этнической чистоте находят отклик у иммигрантов, борющихся за хрупкую идентичность, поэтому он призывает турецких граждан за рубежом сопротивляться ассимиляции. Это, возможно, делает жизнь иммигрантов хуже, но способствует избранию Эрдогана. И в этом вся суть.

© Project Syndicate 1995-2023 

Возвращайтесь к нам через 4 дня, к публикации готовится материал «Как передовые технологии меняют казахстанскую «нефтянку»»

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Forbes Video

Forbes Kazakhstan продолжает серию интервью в рамках рубрики Q&A. На этот раз бизнес-аналитик Батырхан Тогайбаев поговорил с известным отечественным бизнесменом Кайратом Мажибаевым

Смотреть на Youtube

Пойдёт ли Мухтар Джакишев в политику?

Смотреть на Youtube

Почему Булат Абилов рвётся к власти?

Смотреть на Youtube

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить